Мия Сегал, многолетняя ассистентка и ученица Моше Фельденкрайза, уже давно признана мастером в нашей профессии и воплощает саму суть метода для многих коллег. Поскольку ей всегда не нравилось многое из того, что появлялось в печати, когда она соглашалась отвечать на вопросы у микрофона, вместо интервью я использовала материал, первоначально предназначенный для статьи, описывающей способ Мии „обучать“ сознаванию.
И представленное далее — результат 15 лет размышлений о том, как на самом деле достигается то особое качество соматического научения, которое Мия привносит в свои занятия. Впервые я испытала ее очень отличительный способ „обучения“ сознаванию во время открытого интенсива в Оксфорде (1989), где у меня внезапно возникло необычайно приятное ощущение, будто из одежды на мне был один только шелк. Еще один сенсорный образ, пришедший тогда же, был подобен тому, что чувствует рыба, выловленная из загрязненного течения Темзы и выпущенная в чистый горный поток.
С тех пор Мия стала этаким «незримым присутствием», служащим мерилом и источником вдохновения для моей педагогической практики. Мне часто приходится вспоминать восторженные слова, которые она шептала мне на ухо, наблюдая за своими учениками во время второй обучающей программы в Голландии: «Я люблю эту тишину! Действительно можно услышать, как люди учатся!»
Тип и качество научения, которое Мия развивает и распространяет, вероятно, наиболее точно определил педагог-психолог Гай Клакстон в своей вдохновляющей книге Wise Up: The Challenge Of Lifelong Learning («Поумнеть: вызов непрерывного образования»):
«Научение — это то, что вы делаете, когда не знаете что делать. Научение тому, как учиться, или развитие способности к научению — сила, которая совершенствуется в момент познания того, когда, как и что делать, когда не знаешь, что делать».
В декабре 2003 г. я посетила продвинутый курс для практиков в Аккор Мобиль, Фельденкрайз-центре Мириам и Сабины Пфеффер в Париже, на который Мию пригласили преподавать в течение трех дней. Памятное событие, ведь Мириам и Мия не виделись почти двадцать лет. Мириам большую часть времени играла роль переводчика, и только ее голос записывался на пленку, т. к. Мия отказалась от головного микрофона, а вскоре отбросила и ручной. Я все время вела записи – последовательно и как можно точнее – в основном для того, чтобы получить материал для статьи, которую давно собиралась написать. Несмотря на то, что многие цитаты в тексте (курсивом и в кавычках) были записаны более или менее дословно, все они должны восприниматься как хорошее, но приближение к тому, что на самом деле говорила Мия. Я надеюсь передать здесь именно впечатление от атмосферы и культуры научения, которые Мия создавала для того, чтобы передать то, чему невозможно обучить ни зазубриванием, ни теоретическими размышлениями: как начать сознавать, чтобы понимать, что делаешь, и находить эффективные способы согласования намерений и действий.
«Запомните, если что-то поднимается, то что-то другое должно опускаться…»
Интенсив начался и закончился привычной проверкой распределения веса, качества дыхания, поворотов вправо и влево в положении стоя и т. д., сканированием контакта тела с полом лежа на спине (в частности сканированием ощущений по всей длине позвоночника от черепа до копчика и обратно вверх) и выполнением двух контрольных движений, описанных ниже. Они служили своего рода «ориентиром» на протяжении всего курса, обеспечивая возможности для регулярного отслеживания и оценки того, что постепенно становилось яснее и проще, т. е. того, чему действительно научились.
В первый день приглашение лечь на правый бок обратило немало участников к поискам удобной поддержки для головы. Эта несколько автоматическая реакция удивила Мию, которая в ответ на внезапное прерывание (урока) сказала, что скоро люди узнают, почему, возможно, лучше обойтись без подушки в последующем процессе. Во время сканирования лежа на боку правая рука была вытянута вперед, а левая удобно располагалась где-то между грудной клеткой и правой рукой.
Это положение вело непосредственно к первому контрольному движению: незначительно приподнять голову над полом, ощущая ее вес и количество требуемых усилий там, где это движение начиналось. «Сделайте только начало, чтобы понять, как вы на самом деле начинаете движение», отмечая паразитические движения. «Наблюдайте за тем, что делаете ртом… челюстью… языком…глазами…», обращая внимание на качество дыхания. «Вы вдыхаете… выдыхаете… или задерживаете дыхание…», и (обращайте внимание) на различные свои части относительно друг друга, гравитации и пола как опоры. «Запомните, если что-то поднимается, то что-то другое должно опускаться…»
Второе контрольное движение включало подъем и последующий поворот головы вправо, чтобы заглянуть за правое плечо: «…когда начнете поворачивать голову, наблюдайте, как меняется давление вдоль правой стороны…» И вновь особое внимание уделялось дыханию, количеству усилий, паразитическим проявлениям, виду возникающих ограничений и т. д.
«Теперь вернитесь на свои места и понаблюдайте за тем, как вы выполняете движение».
Затем эти два небольших движения были предоставлены для исследования добровольцу (а все остальные со стороны наблюдали), а далее второй человек выполнил их совсем по-другому. Полученная таким образом информация не обсуждалась, а непосредственно использовалась для продолжения индивидуальной работы в АТМ: «…Как далеко можно повернуть голову, не прикладывая усилий?.. В какой момент вы решаете вернуться?.. Что говорит вам не идти дальше?..»
Пока пара добровольцев одновременно совершала эти контрольные движения, участники начали спонтанно высказывать свои наблюдения. Таким образом была подготовлена сцена для создания открытого и в то же время очень структурированного интенсива, чтобы те, кто пришел со своими вопросами и проблемами, получили шанс принять более активное участие в формировании мероприятия, как говорится «прокладывая собственный путь». Роль Мии состояла в том, чтобы убедиться, что люди придерживаются пути подлинного научения, как определил его Гай Клакстон — постоянно предоставляя группе возможности для глубокого погружения в опыт (для Клакстона «погружение в опыт» является самым фундаментальным способом научения в течение жизни).
Проницательный комментарий Лары, молодого музыканта, очень хорошо обобщает то, как практикующие, впервые встретившиеся с Мией, реагировали на ее способ преподавания: «Меня особенно поразил очень ясный и динамичный аспект в преподавании Мии, который побуждает к действию… Что для меня уникально в ее стиле преподавания, так это умение внимательно прислушиваться к требованиям настоящего момента, сочетая то, что можно найти в ситуации, с тем, чему Мия пришла нас научить… Большинство тренеров приезжают с очень точно подготовленной программой».
«И вы в это верите?»
Первый из множества небольших диалогов между учениками и преподавателем (которые неизменно и очень плавно переходили от вербального к невербальному взаимодействию) может служить примером того весьма экспериментально-исследовательско-интерактивного научения, которое должно было охарактеризовать весь курс.
Одна из добровольцев отметила некоторые трудности в положении на правом боку и попробовала описать свой дискомфорт словами, что ее седьмой шейный и первый грудной позвонок словно „склеились“. «Вы делали рентген?» Ответом было «нет», но так ей сказал врач. «И вы в это верите?» …«Я могу двигаться совсем немного в этом месте»… «И вы в это верите?» Ученица сказала, что ее проблема с шеей возникла после травмы на танцах. Мия не позволила пуститься ей в долгие объяснения, лишь спросила: «Вы танцовщица?» После ответа „нет“ словесная часть беседы закончилась. Когда ученица снова начала исследовать движение, руки Мии быстро нашли ранее незамеченное место в грудном отделе позвоночника. Как только прикосновение привнесло сознавание в эту область, она начала участвовать в подъеме и повороте головы. Живот ученицы (ранее заметно втянутый) начал немного выпячиваться, когда движение стало распространяться все больше от центра. По мере того, как усилие равномернее распределялось вдоль оси позвоночника, проблема с шеей, казалось, исчезла как по волшебству.
И это была лишь одна из многих демонстраций того, как можно избежать бесполезных дискуссий и очень практично и точно удовлетворить отдельный запрос.
Еще одна участница, Ингрид, врач из Германии, отметила, что в обучающих программах редко демонстрируется искусство превращения таких ситуаций в реальные возможности для научения всех учащихся. Ингрид считала, что слишком часто людям позволяют продолжать обсуждать свои личные боли и недомогания, в то время как теряется интерес и внимание группы. В конце интенсива Ингрид подытожила свое основное впечатление: «Я вижу в работе Мии то же, что и в ФИ Моше. определенного места коснулись — и задвигался весь человек. Ваше сознавание всегда удерживается на уровне человека в целом. Что я нахожу поистине удивительным — что за все три дня не упомянули ни одного сустава; всегда речь шла о ЦЕЛОМ! И это впечатление останется со мной». Другим аспектом, который был особенно «освобождающим» для Ингрид, стало то, что «случайное касание „неправильным“ способом, не рассматривается как проблема».
Каждая такая последовательность демонстрация-наблюдение-перерыв во многом обогатила индивидуальное исследование контрольных и связанных с ними движений во время АТМ. Новые подходы к поиску альтернатив укоренившимся привычкам были пережиты всеми посредством растущего сознавания каждого, благодаря сначала наблюдению, а затем игровым, но систематическим попыткам выяснить, каково это — двигаться как другой человек. «Наблюдайте, начинаете ли вы немного перекатываться… и в какой момент это происходит». «Сначала поднимайте голову и только затем начните ее скручивать, чтобы посмотреть назад… Теперь оставьте голову на полу… начинайте движение от центра и только затем подключайте голову… Это явно придает гораздо больше плавности и диапазона движению…» и т. д. Время от времени Мия обращалась к кому-то конкретно: «Вот так, только не перекатывайтесь так сильно, а вытягивайтесь и чувствуйте, как раскрываются ребра…»
«Эти шейные позвонки ни в чем не виноваты. Посмотрите… все остальное помогает им».
После перерыва Мия начала подготавливать пространство для занятий ФИ, показывая еще раз, как практикующие могут использовать представленную клиентом «проблему» в качестве отправной точки для научения тому, как все больше и больше опираться на свои собственные ощущения и тем самым расширять качество и объем сознавания у себя и своих учеников.
На этот раз демонстрировалась комбинация из сеансов АТМ и ФИ. Женщину, которая жаловалась на трудности в положении на правом боку, попросили лечь на левый, что оказалось также непросто. Ученица боялась утратить то, что приобрела до перерыва, и Мия воспользовалась этой возможностью заверить всех, кто пришел с конкретными вопросами, „проблемами“ или „болями“, что никто не пострадает, и все чему-то научатся для применения на собственной практике.
После бережного смягчения грудной клетки ученицы, откуда, по-видимому, и исходила скованность ее плеч, Мия попросила ее поисследовать новые степени свободы при подъеме и повороте головы за левое плечо. Внимание было направлено на ключицы, которые приближались друг к другу всякий раз, когда ученица позволяла правому плечу падать вперед, заставляя все тело немного перекатываться в том же направлении. Когда ей предложили намеренно перекатываться, сначала медленно, а затем все легче и быстрее, она почувствовала, что это движение вообще-то в большей степени мобилизует ее левое плечо, что постепенно высвобождает якобы „застрявший позвонок“. Мия прокомментировала: «Эти шейные позвонки ни в чем не виноваты. Смотрите, они остаются такими же, а всё остальное помогает им».
Своеобразная «само-ФИ» лежа на левом боку включала игровое исследование важнейших аспектов, которые могут отсутствовать в кинестетическом образе Я. Бережная пальпация обеих сторон грудины с целью выявить границы каждой пары ребер; небольшое надавливание, чтобы выяснить, в каком направлении ребра легче всего поддаются и т. д.; мягкий перекат головы левой рукой, лежа на правом боку; продолжение того же движения, одновременно сознательно включая глаза в картину движения и наблюдая, насколько в результате локоть и плечо могут отклониться назад, и т. д.; исследование, как лежа можно побудить грудную клетку стать податливее, частично отклонившись назад, при опоре левой руки о пол или тело. Суть была в наблюдении за эффектом при бережном надавливании в разных направлениях из различных точек вдоль правой стороны грудины.
После чего степень подвижности и легкости движения у всех заметно возросла.
«Вы и есть ваши позвонки… Вы и есть ваша спина!» — «Все дело в сознавании!»
Последовавшая демонстрация (затрагивающая трудности поворота из положения лежа на спине на правый бок) была направлена на то, как важно замечать, как используется речь и как можно искуснее прислушиваться к тому, как выражать себя — как словами, так и невербально через качество прикосновения. Стало совершенно очевидно, что существует непосредственная связь между используемой речью и способом восприятия себя и мира. Предоставление ученикам широких возможностей для изучения сложности этой тонкой взаимосвязи, вероятно, и является одним из ключевых моментов, почему подход Мии к обучению столь эффективен.
«Все дело в сознавании!»
Мишель, недавно прошедшая сертификационную программу Фельденкрайз-практиков во Франции, хотела выяснить, почему она застревает всякий раз, когда пробует перекатиться из положения лежа на спине на бок. Ей сразу же предложили лечь и воспроизвести лишь начало движения, о котором она говорила. Когда Мишель достигла предела своих возможностей, она остановилась и пояснила: «Я знаю, что у меня скованный позвоночник. И не могу двигать позвонками». «Ваши позвонки прекрасно двигаются, но вы не знаете, как двигаться… Вы и есть ваши позвонки… вы и есть ваша спина». Пока Мишель продолжала «пробовать» снова и снова, Мия всем предложила: «Посмотрите, в какой момент она перестает дышать…» А для Мишель: «Произносите „оууууу“, перекатываясь». И это мгновенно все изменило: «Теперь она начала двигаться там, где раньше не двигалась… и дело не в том, что „сейчас она двигает спиной или позвонками“…» Как только Мия расположила кончики пальцев по обе стороны грудного отдела чуть выше поясничного, то вся ось позвоночника ученицы стала участвовать в движении. И внезапно перекат на бок перестал казаться непреодолимой проблемой: «Теперь вы перекатываетесь!.. Мишель не знала, что обычно не чувствует спину в том месте, где она не двигается, и вместо этого принуждает к движению совершенно другое место. Мы можем это увидеть, но она не знает, что именно делает… Все дело в сознавании!» Как часто бывает в ее преподавании, Мия воспользовалась этой возможностью отметить, что когда необходимая работа равномернее распределена, то все начинает участвовать в действии, и это приводит к заметному повышению качества и простоты, что, безусловно, может быть воспринято любым внимательным наблюдателем как объективный факт, в то время как выполняющий движение человек субъективно испытывает несомненное уменьшение усилий (и, возможно, также боли).
Хотя контрольное движение теперь казалось относительно свободным и легким, нос Мишель оставался слишком близко к полу при повороте назад (так было у многих участников на этом этапе). Однако как только ее внимание распространилось на те части, которые еще не участвовали в движении (например правое колено оставалось „приклеенным“ к левому), то сложности с подъемом головы чуть выше при повороте, чтобы посмотреть за левое плечо, заметно снизились. «Если верхнее колено начинает двигаться, то это признак того, что распределение усилий стало обширнее…»
На следующее утро я ехала в лифте с Мишель, с которой познакомилась на одной из обучающих программ Мириам. Когда мы поднимались, она сказала: «Я чувствую себя намного лучше! Проснувшись сегодня утром, я впервые в жизни ощутила, что могу распрощаться с некоторыми страхами… Как только я вошла в здание, то вдруг почувствовала, что по моим щекам текут слезы».
«Как вам ваше прикосновение?.. Вы бы хотели, чтобы к вам так прикасались?»
Следующим шагом к парной работе стала краткая „само-ФИ“. Мия попросила нас лечь на спину, поставив стопы так, чтобы колени смотрели в потолок. Мы исследовали кончиками пальцев границы собственного затылка, особенно место соединения шейного отдела позвоночника с черепом, затем постепенно вниз по шейным позвонкам (пальпируя в основном боковые отростки позвонков) и настолько дальше седьмого шейного позвонка, насколько могли легко достать. «Как вам ваше прикосновение?.. Вы бы хотели, чтобы к вам так прикасались?»
«Помните, это взаимодействие!»
Затем было проведено такое же исследование с партнером: «Вы можете прикасаться так, словно шепчете (здесь Мия понизила голос до шепота), или кричите (повысила голос), или говорите в среднем диапазоне, чтобы то, что вы делаете, было ценным… Помните, это взаимодействие!»
«Необходимо сделать свое намерение ясным без разговоров».
За уроком АТМ на сгибание последовала демонстрация ФИ на вытяжение и компрессия позвоночника от головы. Основной акцент был не столько на технике, сколько на способах построения доверия с партнером в ходе бережного исследования, как действовать без силы и не причиняя боли: «Начните с того, что заместите своей рукой пол… подождите, пока вес головы полностью не окажется у вас в руке… Вы могли бы сказать (повышает голос): „Отдай мне свою голову“, и она бы ответила: „Но я не знаю как!“ Так что это не дело. Необходимо сделать свое намерение ясным без разговоров…
Посмотрите, возможно ли немного приподнять голову. Но тут же остановитесь, если изменяется дыхание или вес головы больше не находится полностью у вас… Как только вес вернется в вашу руку, исследуйте движение головы немного вперед и назад, немного дальше и ближе к полу… Наблюдайте за ребрами… сместите голову, повторите подъем головы — всегда параллельно полу, наблюдая за тем, что происходит в остальной части позвоночника… После достаточной подготовки исследуйте укорочение / сгибание, удлинение / разгибание позвоночника… Но не „тяните“, чтобы разгибать позвоночник, и не „давите“, чтобы перевести человека в легкое сгибание, если он не находится в нейтральном положении; то есть, если его голова не находится полностью в ваших руках. Иначе вы примените силу и причините боль». (Мия держала одной рукой верхнюю часть шеи и основание затылка, а другой рукой подбородок.)
И пока это исследовалось в парной работе, периодически можно было услышать голос Мии: «Что вы делаете челюстью… ртом… языком?..» «Пожалуйста, не говорите друг с другом словами…» Несколько раз она обращалась с замечанием или предложением к отдельным участникам: «Не поворачивайте его так сильно вперед, вместо этого чуть больше удлиняйте…»
«Наблюдайте, как вы сейчас мобилизуете всего себя, чтобы посмотреть через плечо».
Первый день закончился кратким повторением двух контрольных движений с последующим наблюдением различий в положении лежа на спине, стоя и при ходьбе.
В долетавших обрывках разговоров расходившихся людей выражалась радость от того, что их обучают в непривычной манере, и особенно от того, что все было очень практично и конкретно. Некоторые особенно отмечали, что разговоры были сведены к насущному минимуму, а голос Мии не обрабатывался привычными техническими средствами. Другие сожалели, что не велась запись. Также значительное недоумение вызвало то, что Мия никогда не использовала кушетку, к которой многие ученики привыкли за время обучающих программ. С другой стороны, «ученики Мии» с самого начала учатся тому, что все, что нужно, чтобы стать хорошими практиками — это пара чутких рук и профессиональные навыки, включающие прежде всего подвижность тела и ума, которые проявляются в том, что Клакстон называет «тремя R» непрерывного научения: Resilience (жизнестойкость), Resourcefulness (находчивость) и Reflectiveness (рефлексивность).
Оставшиеся два дня мы испытывали и культивировали свои способности постоянно изменять диапазон, фокус и интенсивность внимания при переходе с самонаблюдения на уроках АТМ и само-ФИ на наблюдение за другими, а затем отслеживание и в конечном итоге направление их движения своими руками. При этом прислушиваясь к тому, какую речь мы использовали в процессе возникающего невербального взаимодействия, и отслеживая собственную организацию.
Второй день начался с вопроса: «Есть ли у вас вопросы?»
И в своей массе вопросы касались одной темы: как распознать, в чем именно ученик/клиент нуждается, когда он/она жалуется на дискомфорт, ограничение подвижности, боль, и как реагировать должным образом.
Лара упомянула об ощущении жесткого ограничения и некоторой боли в основании шеи и спросила: «Что вы делаете, когда приходит человек с подобной жалобой?»
«Но вы по-прежнему спрашиваете: что мне делать?»
Этот вопрос вылился в удивительную игру, в которой участники постоянно мысленно менялись ролями между учеником и практиком; в одном случае используя способность к эмпатии, чтобы представить себя человеком, испытывающим определенную проблему, а в другом — входя в роль практика, который не знает точно, что делать; и все это одновременно сосредотачиваясь на взаимодействии между двумя партнерами по ФИ (не забывая при этом сознавать собственные реакции на происходящее). Было увлекательно наблюдать за созданием того, что можно бы было назвать „реальностью всеобщего участия“ (или, по крайней мере, для тех, кто действительно присутствовал в этом интерактивном процессе научения).
«Итак, что бы вы сделали?.. Сначала вы их слушаете. Вы смотрите на них… и по-прежнему не знаете, что делать. Вы ищете то, что наиболее явно выделяется, например, что-то необычное. Это вы можете сделать, т. к. все прошли обучающую программу и научились чувствовать себя, поэтому у вас есть определенное представление… такое, как чувствование пола, сознавание горизонта. У всех вас есть свой собственный опыт… Теперь посмотрите на Лару и спросите себя: как она чувствует свои стопы на полу? Как она чувствует свой вес? (Мия попросила Лару повернуться, чтобы все смогли посмотреть на нее сбоку.) Появляются идеи о ее позвоночнике, шее? (Попросила Лару повернуться спиной к коллегам)… Есть идеи?.. Но вы по-прежнему спрашиваете: „что мне делать?“ Далее вы смотрите на нее в движении: ей легче поворачиваться направо или налево? Она чаще смотрит на пол или вверх?.. Замечайте, в какую сторону она легче поворачивается, чтобы оглянуться… на какой стопе она стоит, когда поворачивается направо… налево. Она устойчивее в этом или в том положении?.. И вы увидите, что в обоих случаях она стоит на правой стопе… а вы все еще не знаете, что делать… (Попросила Лару немного поднять руки)… Посмотрите на расстояние между головой и левой и правой рукой…Как насчет ее ощущения устойчивости?.. Смотрите по уровням: стопы, ноги, таз, грудная клетка и т. д… (Попросила Лару пройтись по комнате.) Наблюдайте за шеей, движением лопаток; они не должны так зрелищно двигаться… И где останавливается движение?»
Следующий вопрос Мии был адресован как Ларе, так и всем присутствующим: «Где вы почувствовали, что движение остановилось, и захотелось сказать: а что, если бы эта область была мягче? (Мия положила одну руку чуть ниже грудино-ключичного сустава Лары, другую — чуть ниже седьмого шейного позвонка и деликатно инициировала легкие движения, немного отклоняющие туловище вправо и влево, вперед и назад и т. д.) Я, например, знаю, что этот человек жалуется на бедра и таз… и еще знаю, что если эта область смягчится, то ее отношение к гравитации изменится, и вес будет распределяться эффективнее. Эта область удерживает весь вес». Мия начала немного смещать руки ниже, так что та, что спереди, расположилась где-то посередине грудины, а рука на спине обосновалась сразу под лопатками…
«Как я могу помочь ей понять, что происходит?»
Когда она начала направлять движения туловища Лары в разные стороны, все увидели, что там была определенная степень сдерживания и скованности: «Как я могу помочь ей понять, что происходит? Ее горизонт должен быть здесь, а не там. (Немного подчеркнула легкий паттерн сгибания, направляющий взгляд Лары слегка вниз)… Все взаимоотношения должны измениться. Нельзя изменить что-то одно… Я могу давать ей небольшие подсказки — в НЛП это называется „якорями“ — …и я предложу ей множество различных вариантов. (Руки Мии, казалось, разговаривали друг с другом, пока она исследовала, какие способы организации могут быть убедительными для нервной системы Лары)… Затем я смотрю на самую явную часть. Например, вы видите направление своих глаз? Или как вес распределяется по полу?.. Это то, к чему она может вернуться, то, что она может внутренне реорганизовать, чтобы ощутить снова…»
«Это как эскиз того, как действовать в функциональной интеграции»:
- Выяснить, где скованность, напряженность… что не функционирует легко… в положении стоя, лежа, при ходьбе, при выполнении действий… Иногда это видно сразу, когда человек только к вам приходит…
- На следующем этапе, когда не так много видно — попросите лечь. (Мия начала перекатывать голову Лары из среднего положения вправо и влево.) … В какую сторону у меня получается легче?.. Даже если я не видела никакой разницы, теперь я ее чувствую. В среднем положении, как вы знаете, всегда прекрасно. В эту сторону (перекатывает голову Лары влево) я могу дойти настолько… затем мне понадобится больше силы. Вправо она помогает, т. к. иначе мне пришлось бы приложить больше силы… Начать можно со многого… Посмотрите, например, на стопы, кисти… Однако основное различие находится в этой области (указывает на середину грудины и обозначает область между лопатками)… Проверьте шейные позвонки и ниже С7… Их взаимосвязь с грудной клеткой очень сильная. Эта область связана с распределением веса, ходьбой… (Руки Мии коснулись места соединения шейного и грудного отделов позвоночника и начали исследовать их степень подвижности; позволив голове отклониться назад, она бережно вытянула весь позвоночник — сначала медленно, затем быстро и легко, до тех пор пока стопы Лары не начали отвечать, слегка сгибаясь и разгибаясь. За этим последовало небольшое перемещение туловища Лары из стороны в сторону.) … Прежде всего, я чувствую, что хотя это и казалось очень красивым, между позвонками почти нет движения, поскольку она не дифференцирует соседние позвонки. Она использует их, но удерживая вместе… не из-за каких-то трудностей, хотя… Есть определенные движения, которые она подавляет… ДА! Уже лучше! (Немного поворачивает голову Лары вправо-влево, а затем бережно исследует разгибание с намерением прояснить диагонали.) Посмотрите, когда я это делаю, движение идет вдоль всего тела к правому бедру, правой стопе… Теперь давайте посмотрим на другой стороне… Здесь оно не проходит таким же образом… Как оно проходит через таз, через ногу? (Возвращается к первому движению, слегка поворачивая голову Лары влево, а затем снова ко второму, поворачивая голову вправо.) … Посмотрите, это совсем не одно и то же. Где чувствуется, что можно отпустить… не помогать мне… а перестать мешать… О, неважно… Я вижу кое-что, она чувствует, что что-то изменилось… этого достаточно».
«И вот настал момент не говорить ей о том, что я вижу!»
И когда Лара снова встала, Мия спросила: «Где вы чувствуете какую-то разницу?.. Как насчет линии горизонта?.. Как насчет веса тела на стопах?.. И вот настал момент не говорить ей о том, что я вижу… Ее собственные ощущения могут быть совершенно иными… В этом большое преимущество уроков сознавания через движение: у человека внутри что-то происходит; и я не говорю: вы должны чувствовать что-то так или иначе… Максимум, что я могу спросить после ФИ: какова линия горизонта… каков сейчас контакт с полом?.. Я знаю, что после ФИ сама зачастую чувствую разницу спустя несколько часов, иногда вечером или даже на следующий день… Поэтому ничего не говорите… (на языке НЛП: устанавливая рамки, мы ограничиваем возможности)».
«Берут ли люди ответственность?» — «Наблюдайте, когда они берут ответственность за свои действия».
На примере третьей участницы было продемонстрировано, как важно прислушиваться к тому, что говорят люди, и постепенно подводить их к пониманию, что они способны взять ответственность за свои действия (она жаждала подробно объяснить, что не так с ее шеей в связи с неподвижным плечом). Мия ответила в своей обычной практичной манере «ближе к делу»:
«Не говорите… Покажите… ложитесь на бок и выполните движение…» И вновь последовала захватывающая демонстрация непосредственной связи между речью и опытом, которую мы просто обязаны принимать во внимание, если хотим стать сильными Фельденкрайз-практиками. Указывая на основание черепа и область вокруг С7, ученица с проблемами в шее объяснила, почему испытывает боль: «Я чувствую здесь сильное напряжение, и когда поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад, то плечо не двигается». «Прислушайтесь к ее словам! Берут ли люди на себя ответственность? Когда я оборачиваюсь (есть ответственность), то возникает боль (нет ответственности)… Наблюдайте, когда они берут ответственность за свои действия. Это напряжение не свыше свалилось, вы сами напрягаетесь… Итак, наша работа — сказать ей: насколько проблема в скелете и насколько в мышцах; что вы можете сделать, чтобы немного изменить ситуацию?.. Мы не углубляемся в то, почему иногда люди не отпускают какую-то часть — на то всегда есть причина. Иногда боль — это очень хорошо, а иногда — нет… (сидя над головой ученицы, бережно ее поднимает и инициирует движение поворота) … Посмотрите, движение всегда ни при чем… (четко обозначая своими действиями необходимость оставаться в диапазоне легкого движения)… Вчера я сказала, что место, где болит — больше всего ни при чем… (еще немного поворачивая голову)… вся общность саботирует… (кивая в сторону всего позвоночника, ребер, таза, ног) … Никто не помогает…» Ученица осмелилась заметить: «Мое дыхание заблокировано!» «Кто блокирует ваше дыхание? Значит, двигайтесь либо на выдохе, либо на вдохе, чтобы дыхание не блокировалось… Для меня дыхание как термометр… Когда она перестает дышать — это либо потому, что я что-то сделала, либо она что-то чувствует… Когда оно возобновляется — это также признак того, что что-то происходит… Посмотрите, ее колено начинает двигаться». Женщина начала поворачиваться с гораздо большей плавностью, когда Мия дала ей ощутить ранее недоступные направления, просто взяв пучок волос на макушке и направляя движение оттуда.
«Постепенно вы показываете людям, как брать на себя ответственность».
Немного отдыхая перед подъемом, ученица положила руку к себе на крестец и чуть жалобно произнесла: «Этим утром я чувствовала здесь сильное напряжение…» «Слушайте, что говорят люди!… И мягко спрашивайте: а как вы думаете, все ли встали так сегодня утром, проделав то же самое вчера?.. Так постепенно вы показываете людям, как брать на себя ответственность».
День продолжился уроками АТМ, чередующимися с демонстрациями соответствующих ФИ, и работой в парах. В один момент Мия произнесла фразу, которая продолжила звучать в моей голове:
«Когда вы делаете что-то точно и ясно, то достаточно нескольких движений».
В начале третьего дня Мия подчеркнула, что наша задача — поддерживать процесс научения: «Я здесь не для того, чтобы вас исцелять… Я хочу показать способ делать всё по-другому… чтобы вы смогли преодолеть те трудности, которые у вас были до сих пор, и стать лучше… Есть ли кто-нибудь, кто хочет что-то улучшить, хотя и не испытывает боли?..»
«Если у вас нет всех возможностей, значит, вы активно в себе что-то подавляете».
Поскольку никто сразу не отозвался, Мия попросила Мари, опытного практика в возрасте семидесяти лет, снова выступить в качестве „клиента“, как и в предыдущий день. На этот раз акцент был на прояснении привычных паттернов, и Мия неоднократно указала на (обычно ускользающее) очевидное: «Если у вас нет всех возможностей, значит, вы активно в себе что-то подавляете». И в этой связи, как это часто бывает в работе Мии, особенно подчеркивалась роль глаз. В процессе осторожного движения тела Мари по небольшим круговым траекториям над правой, затем левой стопой, стали очевидны некоторые сложности. Чтобы пояснить, что вовлекается (в движение), Мия предложила всем присоединиться и встать привычным образом, описывая круги головой, однако, не меняя распределение веса между стопами. Мия продолжила комментировать паттерны движения Мари: «Что-то в движении неудобно, если не происходит смещение веса… Возможно, если она изменит то, как использует глаза… (Располагает правую руку перед правым глазом Мари, затем меняет и закрывает ее левый глаз, продолжая совершать небольшие круговые движения)… О, уже по-другому… (группе)… Попробуйте с одним закрытым глазом… Она говорит, что у каждого всегда есть „доминирующая нога“… Мы рождаемся с двумя ногами, а затем делаем выбор в пользу одной; но это можно изменить. Можно делать это где угодно — в магазине, на встрече… вы можете сказать: ох, вот оно куда идет… И никто не узнает…»
Мари повторила свое заветное желание — избежать протезирования колена (которое необходимо по мнению врача). Прошло некоторое время, пока она начала сознавать, что, несмотря на боль в правом крестцово-подвздошном сочленении и колене, она постоянно продолжает использовать больную сторону больше, чем другую. Мари объяснила это тем, что ее правая нога длиннее левой. Ответ Мии был ожидаем: «И вы в это верите?» И конечно, все стало меняться, как только Мари начала ощущать, как она привычно использует таз и спину стоя… После небольшого исследования Мари села на стул, и Мия мягко подтолкнула ее от правого плеча, сказав: «Теперь проведи этот импульс в левую сторону таза… После того, как она немного так посидит — все поменяется… ее глаза, взаимодействие с окружающим пространством…» Как Мия ранее объясняла, это в основном благодаря тому, что напряжению по больной стороне было позволено уйти, поскольку большая часть нагрузки равномернее распределилась между двумя сторонами.
«Не записывайте! Я могу передумать!»
Во время вопросов я попросила Мию объяснить замечание, которое поразило меня накануне: «Вчера вы сказали, что достаточно двух или трех точных движений, чтобы изменить ситуацию или добиться улучшения. Однако в уроках из книги „Сознавание через движение“ или в Александр Яннай мы часто читаем: „Выполните движение много, много раз“. Это легко можно понять неправильно, что Моше выступает за „рутинную отработку шаблонов“. Может быть, повторение больше направляет к точности, о которой вы говорите, путем все более и более детальных приближений?»
Увидев, что я записываю ответ, Мия воскликнула: «Не записывайте! Я могу передумать!» Но когда она поняла, что я достаточно решительна и упряма, чтобы противостоять гневу Мириам, то рассмеялась: «Можете записывать, что захотите». (Прежде чем я получила это «хорошо», Мириам отчитала меня: «Разве ты не слышала, что сказала Мия? Вы всегда записываете и, вероятно, никогда не поймете метод, пока не прекратите это».
«Чем точнее мы сами, тем точнее наше послание».
Вот довольно точный пересказ ответа Мии: «Настойчивость Моше на повторении основана на том, что сначала мы работаем с собой… потому что мы недостаточно точны в отношении себя… думая о своем дыхании, голове, тазе, грудине и т. д. при выполнении движения… Мы ощущаем то, что делаем… как разные части тела работают вместе, каковы связи между ними, где мы сдерживаем… Поэтому нам приходится повторять… То же самое в ФИ. Если бы мы действительно были точны, то предоставляли бы человеку возможность почувствовать через одно единственное движение, но мы не точны, поэтому приходится искать… Чем точнее мы сами, тем точнее наше послание… Например, чтобы изменить ее способ стоять, например, опустить ее левое плечо…»
Сославшись на мою привычку держать левое плечо приподнятым, Мия попросила меня лечь на живот и начать прислушиваться к тому, что ее руки говорят в ответ на мой вопрос о точности и повторении. То, что я испытала в ходе последующей демонстрации, было настолько глубоко, что я могу лишь вспомнить некоторые детали и комментарии.
Сидя над моей головой, Мия взяла затылок и основание черепа одной рукой, а подбородок — другой, и показала, что предполагаемое разгибание (или „вытягивание“, как обычно называют) не дойдет до стоп. «Можно тянуть сколько угодно раз, но движение так и не пройдет… (Она положила руки по обе стороны моей спины.) Посмотрите, на левой стороне ребра напоминают холм, а на правой — долину…» А затем она стала скручивать мою шею и голову в чрезвычайно непривычном направлении и сумела удлинить позвоночник без малейшего сопротивления с моей стороны.
«Если у вас есть опыт, посмотрите, движение проходит прямо до стоп». Но этим дело не закончилось. Неожиданно, без малейшего предупреждения, Мия нажала на мучительно болезненную „триггерную точку“ где-то у внешнего края левой лопатки и сказала с насмешливой учтивостью (вполне соответствовавшей тем прочным нежными отношениям, которые сложились у нас за эти годы): «Нельзя кричать при людях…» При этом она снова нажала на чувствительную точку, на этот раз чуть дольше задержав на ней правый большой палец. Второе повторение привело к ясному ощущению отпускания и огромному облегчению. Мия вернулась к бережному „вытягиванию“ головы, на этот раз без странного искривления шеи. Последствия можно было мгновенно почувствовать и увидеть — движение проходило прямо до пальцев обеих ног, а затем поочередно до левой и правой стопы, выявляя диагонали: «Посмотрите, холм слева смягчился и уменьшился». Встав на ноги, я почувствовала себя намного уравновешеннее, а вес заметно сместился вправо. Левое плечо значительно опустилось под собственным весом, и в результате снятие напряжения было впечатляющим и благодатным. В тот момент мне было абсолютно ясно, как реорганизовать все тело целиком и перестать возвращаться к старому паттерну, который возник после ДТП в шестилетнем возрасте.
«Меня интересует не вытяжение головы, а ее соединение со всем телом… Все, что я делаю — это показываю связи».
Та же тема была продолжена в работе с другой участницей, на этот раз лежащей на спине. Взяв ее голову, Мия объяснила: «Меня интересует не вытяжение головы, а ее соединение со всем телом… Я действую очень бережно, поэтому чувствую, что делаю… Я могла бы делать с силой… Но благодаря опыту я нахожу способ… меняя угол… Каждый раз движение проходит по-другому… и теперь, когда я перепробовала все эти направления, я возвращаюсь к первому… Оно немного яснее, но я чувствую, что останавливается в области бедер… (наклоняя голову) Теперь оно проходит… и я чувствую: о, а вот и таз… Вот насколько важна голова… Мати́ас Александе́р называл это „первичным контролем“ (primary control)… Повторение необходимо, чтобы делать эту связь яснее и яснее для нее… Моше говорил делать не менее двадцати девяти раз… А теперь вы чувствуете, как движение проходит до стоп».
«Вы знаете гораздо больше, чем думаете… и с каждым разом учитесь всё больше».
Немного подробнее эту тему исследовали с Клоди́н, которая жаловалась на боль в шее. Вскоре Мия заявила: «Взгляните, дело не в шее, а в бедре… и все, что я делаю — это показываю связи». Как только новый паттерн включился, когда Клоди́н стала полностью переносить вес на стопу в ту сторону, куда поворачивалась, она с сожалением сказала: но сама я этого не нахожу. «Поэтому вы и пришли ко мне. Я хочу, чтобы вы поняли, что знаете гораздо больше, чем думаете, и с каждым разом учитесь всё больше. Вы думаете, что я все знаю? Есть люди, которые знают гораздо больше…»
«Кто-то может ее направить?»
Такие вопросы, как «почему вытягивать или удлинять, а не надавливать или сжимать?», привели к получению более ценной информации — в основном в виде невербальных ответов. На этом этапе Мия призвала всех к более активному участию: «Кто-то может ее направить?.. Скажите, что видите… Каковы ее отношения с гравитацией?.. С полом?.. Куда она переносит вес?»
Затем последовало оживленное будто бы танцевальное взаимодействие между несколькими практиками, в котором Мия играла роль «первой среди равных», чьи направляющие вопросы, полезные подсказки, эпизодические вмешательства и комментарии сопровождали этот этап проб и ошибок.
«Вопрос в том, могу ли я воспроизвести для нее то, что она чувствовала, когда двигалась, вовлекаясь целиком?»
«Чем легче касание, тем больше вы чувствуете… Невербально я говорю: это так здорово… а здесь по-другому… И затем продолжаю это взаимодействие… Потом кладу средние пальцы на основание черепа, поднимаю немного, откидывая голову, и показываю: это здорово! В этом месте я немного удлиняю, ощущая, где именно она это чувствует… и под этим углом движение здесь застревает (указывает на середину грудной клетки)… Вопрос в том, могу ли я воспроизвести для нее то, что она чувствовала, когда двигалась, вовлекаясь целиком… хотя бы немного? Теперь попробуйте почувствовать это движение от головы друг с другом в парах в ФИ. Как бы вы дали ей почувствовать, что ее голова соединена с телом?»И ответ «я бы…» всегда сразу же пресекался указанием: покажите, не говорите.
«Но я могу показать другой способ, а дальше вам решать».
Особенно захватывающая сцена развернулась, когда один „практик“ отчаянно нуждалась в помощи, поскольку ее партнер по ФИ не позволял ее голове переместиться оттуда, куда она перекатилась в самом начале. Несколько коллег попробовали, но голова упрямо оставалась повернутой вправо. Приступив к работе, Мия первым делом спросила: а зачем вообще ее перекатывать? Затем она разъяснила роль и важность намерения практика: «Вы используете ее исходное состояние, чтобы что-то показать: посмотри, голова так легко туда идет… Можешь ли мне позволить сделать так… и эдак… И вы делаете то, что считаете своей работой на данный момент. Если знаете, чего хотите, то принимаете решения… Она — клиент или пациент, как хотите. А вы — хозяин ситуации… Возможно, я не могу перекатить голову, но я могу ее передвинуть…» После некоторой сложной „неврологической дипломатии“ (как это называет Рути Алон) Мия продолжила: «Вы можете выбирать быть здесь, там или там… (показывает некоторые возможные варианты) … Вы можете выбирать… И вопрос в том, что вы выбираете, получая подобный опыт… Это невероятное научение!.. Я хотела, чтобы вы это увидели и не испугались, что голова находится там… и я хочу ей показать: хочешь так делать… жить вот так?.. И я могу показать другой способ, и тогда ты сможешь выбирать, поэтому давай продолжим учиться».
«С тем, чему вы научились, у вас есть целый букет возможностей!»
Когда опытный практик продемонстрировал особо безопасный способ поддержки головы и шеи, Мия вновь подчеркнула: «Вы должны понимать, что с тем, чему вы уже научились, у вас есть целый букет возможностей… и каждый раз вы будете находить то, что кажется наилучшим… а если это не сработает, вы сделаете что-то еще…»
Я бы хотела завершить статью воодушевляющим замечанием и надеждой на то, что это описание интенсива Мии в Париже послужит приемлемой заменой интервью с великим учителем, что прибегает к словам в те моменты, когда считает нужным, и не видит смысла говорить в сугубо теоретических или гипотетических терминах о значении сознавания и „обучении“ ему. Вместо всего этого она погружает своих учеников в соответствующую практику, позволяющую впитать огромный опыт, знания и понимание, которые она активно воплощает все время, «показывая людям, как брать на себя ответственность» или как «возвращаться к самим себе».
/ / /
Над переводом работали: Надежда Гайдаренко, Анастасия Сметанкина