Когда транскрипты с ул. Александра Яннаи (АЯ) только начали появляться, я был очень взволнован — новые уроки для преподавания! Но моё волнение довольно быстро переросло в разочарование. Я обнаружил, что большинство уроков слишком сложны для выполнения и, конечно, слишком сложны для преподавания. Мои ученики, тщательно отученные от повседневной привычки чрезмерных усилий, снова охотно напрягались бы и задерживали дыхание на втором шаге большинства этих уроков. Так что в итоге я просто убрал транскрипты АЯ. На самом деле я отложил их на несколько лет.
Перемены произошли, когда я начал помогать на тренингах. Тренер передал мне какой-то из уроков с АЯ, и сказал: «Ты можешь провести его послезавтра?» Я не смог ответить: «Простите, я не занимаюсь по урокам с Яннаи». Необходимость подтолкнула, и что-то во мне уступило. Я вернулся домой, внезапно почувствовав себя способным преподавать по этим ужасным транскриптам. Я был так взволнован, что поставил перед собой особую задачу начать прорабатывать уроки АЯ в своих группах. Хотя, в то же время, у меня возник назойливый вопрос. Необходимость подтолкнула, но что изменилось? Что я делал иначе, чем раньше?
Иногда речь шла о простой уверенности в себе или о знании, куда я иду (или по крайней мере предположении, что я это знаю!). Но иногда я действительно вносил изменения в сами уроки. Нужно подчеркнуть, что основной целью этого всегда является улучшение качественной составляющей, с которой ученики проходят урок.
Добавление шагов
Моей первой подсказкой был комментарий Ларри Голдфарба. Говоря о тренере X, он сказал: «Если вы посмотрите на то, как тренер X преподает, шаги действительно разные. Она делает много маленьких крошечных шагов, а потом внезапно несколько гигантских шагов». Как бы верно это ни было в отношении тренера X, это заставило меня задуматься о том, как я учу и, что более важно, как я могу учить. Насколько велики были шаги в тех уроках, которые мне нравилось делать или преподавать? В уроках, которые давались с трудом, или с которыми я не мог справиться? Как я могу сделать шаги поменьше?
Конечно, у всех нас был противоположный опыт, когда мы просили группу сделать что-то настолько трудное или запутанное, что ученики теряли качество или даже смысл того, что делали. Затем нужно вернуться назад, собрать все снова по кусочкам, соединить пару движений тем или иным способом, пока ученики не станут достаточно уверены в том, что они делают. А затем можно попробовать сделать шаг, который раньше был слишком сложным. Разве этот процесс не является одной из отличительных черт нашего метода? Поэтому, имея дело с этими уроками, я обнаруживаю, что часто вставляю дополнительно один или несколько шагов между уже имеющимися в уроке.
Опосредованность в теле
Когда я сравниваю уроки с Яннаи с уроками АТМ из более поздних источников, я нахожу заметную разницу в директивности инструкций. На самом деле мне кажется, что это и есть два различных подхода. Можно назвать первые «прямыми инструкциями». Если Моше хочет, чтобы мы включили грудную клетку, когда двигаем плечом, он скажет: «И включите грудную клетку». Что может быть проще? Но в более поздних уроках он часто идет гораздо более окольными путями в своих инструкциях. Последовательность инструкций, которые я нахожу подходящими для этой ситуации, выглядит так. Если вы хотите, чтобы люди включили, например, свою грудную клетку:
«А грудная клетка движется?»
«Не позволяйте грудной клетке двигаться.»
«Теперь позвольте грудной клетке делать то, что она хочет, но не заставляйте ее двигаться.»
«Есть ли какая-то разница?» (Обычно есть!)
«Сравните это еще раз».
«Если грудная клетка движется, то куда?» «И как?»
«Какой способ теперь кажется проще — запрещать или позволять?»
Опосредованность в пространстве
Уроки с Яннаи также кажутся очень директивными в направлениях в пространстве: если Моше хочет, чтобы мы шли вперед, он скажет: «Идите вперед». В поздних уроках часто встречаются гораздо более косвенные инструкции, и Моше познакомит с направлением движения «вперед», попросив нас несколько раз подвигаться назад. Иногда вы можете поменять инструкции очень легко, но также можно сильно запутаться, делая много изменений такого рода. Конечная цель может просто потеряться. Так что я думаю об этом как о сильной приправе — используйте по чуть-чуть.
Сглаживание шагов
Иногда можно сгладить шаг, используя его часть, чтобы дать только ощущение намерения всего шага. Пожалуй, больше всего это относится к глазам. Я мог бы повернуть голову вправо, или я мог бы просто двигать глазами вправо, открытыми или даже закрытыми. Движение глаз будет иметь тенденцию влиять на всю цепочку движений головы, шеи и остальных частей позвоночника. Это может также работать для кисти по отношению ко всей руке и для стопы по отношению ко всей ноге. Заменяя движением части движение целого, шаг может сохранить первоначальное ощущение намерения, но с гораздо меньшим усилием.
Добавление деталей
Одна из самых основных стратегий уроков сознавания через движение — это добавление деталей. Точно так же, как мы получаем более полное представление о скульптуре, рассматривая ее под разными углами, мы получаем более полное представление о себе в движении, задавая такие вопросы, как:
Когда я, например, смотрю вниз, куда идет нос?
Куда идет правый глаз?
Левый глаз?
Затылок?
И так далее.
Многие шаги уроков с ул. Александра Яннаи можно сделать более насыщенными, более ориентированными на ощущения, добавив такого рода запрос на детализацию.
Эти несколько способов модификации уроков работали для меня, помогая сделать уроки проще и мягче. Конечно, мы всегда рискуем превратить элегантный урок в нечто раздутое и неприятное или, что еще хуже, полностью исказить его смысл. Поэтому любые такие переработки следует взвесить в соотношении как собственного практического опыта «борьбы» с уроком, так и опыта наших учеников. Мы все слышали известную историю о том, как Моше записывал уроки на пленку, проигрывал их другой группе, чтобы оценить полезность шагов, а затем соответственно изменял урок. В конечном счете, мы можем оказать ученикам услугу, используя тот же экспериментальный подход. Что может подстегнуть как наше творчество, так и нашу способность различать.
Над переводом работали: Надежда Гайдаренко, Елена Соловьева